Интернет-газета. Псков
16+

«Казалось мне - счастливым будет путь»

25 мая 2024 г.

Одно из интервью с Александром Башлачевым началось с вопроса: «Ребята, вам интересно, как человек сидит-сидит в своем городе, не в Ленинграде, и вдруг что-то такое слышит... Полное безумие наступает, и начинает заниматься рок-музыкой. Как это происходит?». Башлачёв ответил вопросом на вопрос: «И зачем?». Не любил говорить - предпочитал петь, считая, что слушатели сами поймут, о чём он хотел сказать. Но после его ухода оказалось, что многим интересно и важно знать, каким он был человеком, о чём писал и как понять его песни. 27 мая Александру Башлачёву исполнилось бы 64 года. 

«Я пою для себя, это помогает мне жить...»

Отец Башлачева работал начальником участка на металлургическом заводе в Череповце. Он не раз говорил  сыну, когда тот жил по знакомым  между Ленинградом и Москвой - перестать «скитаться», вернуться домой, устроиться на постоянную работу. Ка-то во время одного из таких неприятных разговоров Александр спросил отца: а что с тобой будет, если у тебя отнять работу, дачу, машину? Сын жил другими ценностями. В первую очередь - творчеством. В Череповце у него был дом, родители, сестра, друзья которых он  любил, но предпочитал жить так, как жил - переезжая с места на место, зарабатывая на жизнь концертами. Повзрослев, в родном городе не мог провести больше двух недель подряд. И тем не менее, в Череповце написано много. В детстве - несколько общих тетрадей приключенческих историй. Сначала об индейцах - под впечатлением от фильма с Гойко Митичем «Летопись индейского племени Дакотов», о приключениях агента 0013 - «Агент 0013, или Супермен в СССР», в школе - первые стихи.

Поступать он собирался в Ленинградский университет на журналистику. Но не получилось - не было публикаций. После школы вместе с другом устроились работать художниками-оформителями на металлургический завод. Учиться Башлачёв пошёл в школу юных журналистов при газете «Коммунист». Ему давали задания, он писал,  заметки сразу высоко оценили и стали печатать. Потом эти публикации упростили ему  поступление в Уральский университет. Студентом он продолжил писать: роман в письмах вместе со старшекурсницей Ириной Корниенко, либретто для самодеятельного «Театра трёх актёров» и стихи для собравшейся в Череповце группы «Рок-Сентябрь».

Вячеслав Кобрин, друг Башлачева, основатель группы, присылал ему в Свердловск музыку на бабинах, и на нее Александр писал свои тексты. Общий девиз стихов тех лет: «Лучше быть понятыми дураками, чем не понятыми никем» - это был ответ Башлачёва на упреки Кобрина в пошлости стихов вроде: «Ах, как долго помнят губы вкус твоей губной помады».

После четвертого курса Башлачёв поехал проходить практику домой, в ту же газету «Коммунист», а после выпуска был принят на работу в партийный отдел. Писал о металлургической промышленности, соревнованиях водителей городского транспорта и культуре обслуживания. По его просьбе на молодежной странице появилась музыкальная рубрика «Семь нот в блокнот», и первую статью в ней он посвящает группе «Рок-Сентябрь».

«Пошлые» стихи были для дискотек. Для себя Башлачёв писал другие, которые слушают и читают и сейчас: «Ах, до чего ж весёленькая дата!..», «Чужой костюм широким был в плечах», «Чёрные дыры», «Толоконные лбы», «Влажный блеск наших глаз», «Время колокольчиков», «Минута молчания», «Осень» и другие. В них было всё: и лирика, и сказки, и сатира, и баллады. Он охотно исполнял их среди знакомых и незнакомых, в основном на квартирниках. Писал, работал и обдумывал переезд в большой город: хотел в Москву или Таллин, а случилось в Ленинград.  К осени 1984 года, когда он уехал из родного города, в его репертуаре было уже больше десяти песен.  

«Западный рок тоже родился не с усилителем «Fender» в рюкзаке...»

Кто знал Башлачёва, вспоминают, что людей к нему тянуло как магнитом из-за потрясающей, «запредельной» энергетики, его слушали с интересом, но понимали далеко не всегда. Впечатления от выступлений Башлачёва тоже были неоднозначными. Для неподготовленных слушателей даже шокирующие. Есть воспоминания, что Башлачёв, когда пел, совершенно забывался, как те, кто его слушал, как-то слушатели когда закончилась  песня, увидели, что гитара была в брызгах крови. Вокалист рок-группы «Разные люди», Александр Чернецкий, присутствовавший в зале на одном из фестивалей, говорил, что выступление Башлачёва - это было нечто совершенно из ряда вон выходящее: петь не музыкально, а просто кричать, когда горлом кровь идет, орать, разрывать, рвать стоном... «Я не понимал, почему мне не слышно слов. На самом деле слова были слышны нормально, просто концентрация и подача стихов настолько мощные, что это выбивало из колеи».

Сергей Гурьев сравнил музыку Башлачёва и его концепцию с «этно-панком». Как ирландским этно-панком были The Pogues, так же Башлачёв был этно-панком в России. В конце 1980-х вся Европа была под влиянием The Pogues. В Польше тогда играла группа Raz, Dwa, Trzy. «Ее мелодические линии - это один в один башлачёвские песни, просто они аранжированы в этно-панке. А у наших музыкантов той поры не было этой эстетики в голове. У всех была эстетика хард-рока, в лучшем случае - эстетика «новой волны». Он стилистически время свое слишком опередил», - пишет Сергей Гурьев.

Башлачёв был одним из немногих, кто взял на себя смелость говорить о вечных, но казалось бы затертых ценностях вроде «русской души», «духовной силы», веры, «корней». В Москве как-то случился разговор:«зачем он со своей сохой, телегой, деревней приехал в Москву и это все тащит в рок-н-ролл». Башлачев стоял на том, что незачем российским, советским поэтам стараться придумывать «хитовые» образы, влезать в чужую одежду, пытаться в Норильске петь регги: «Ты должен прожить песню. Не просто ее спеть - проживать ее всякий раз. Если ты играешь ее в парусиновой шляпе, то ты и ходи в парусиновой шляпе по снегу, по тайге. Никто ж не пойдет. А раз не пойдет, значит, надо петь песни ушаночки все-таки, и вот этого тулупчика». Суть рока, говорил он, не в формах, а в содержании. Он признавал, что учиться можно и нужно на чужом опыте, слушать западную музыку, потому что рок-н-ролл всё-таки родился на английском языке. Понимал, почему интересно слушать heavy, hard, new wave. Но он был против слепого копирования, повторения, подражания. Тем более когда есть богатый материал, который надо вложить в существующие формы, освежить их, обогатить.

«Когда я слушаю Боба Дилана, я слышу в нем русскую песню. И не только русскую народную песню, я просто вижу в нем корень и вижу, что от этого корня идет! Это будет обогащение, развитие прежних форм, которые оживут под гармонь, балалайку, да под что угодно, если это по-настоящему, в кайф сыграть, и не для себя - для зрителей, выстраивая с ними диалог. Башлачёв говорил, что в Европе, в Америке «рок-н-ролл - это дерзкий удел одиночки, а русский рок-н-ролл предполагает партнера, причём женского рода - то есть публику. Рок, по его мнению, музыка социальная. Переводя на язык образов, Башлачёв говорил, что из русского корня вырастет дерево, к ветвям подойдет музыкант, срежет одну, сделает из коры дудочку и будет на ней играть, а саму ветвь использует в качестве розги, вицы и будет этой вицей сечь. «А люди боятся, когда их секут, им больно...».

Он искал язык, на котором мог бы петь, даже когда уже никто не слышал его новых песен. Осенью 1987-го Башлачёв уехал пожить на дачу родителей в Белозерский район Вологодской области. Анастасия Рахлина, которая была там с ним, отрицает, что он не писал ничего нового. «Писал, но они ему не нравились, им было сделано очень многое. Тетрадка эта куда-то делась, мы ее не нашли, но те новые формы, про которые он говорил, там были нащупаны, найдены. Было какое-то движение в направлении прорыва. Почему он этим не воспользовался, я не знаю...».

Очевидцы вспоминали, как Башлачёв с грустью говорил о том, что предстоит эпоха коммерческой музыки, «Ласкового Мая», и его это очень травмировало. Предчувствие сбылось.  Башлачёва не стало зимой 1988 года, а уже весной рок-революция стала сходить на нет. Это стало понятно, когда начались концерты, где в одной программе могли выступать «Мираж» и «Чайф».

«В зале старом тот музыкант не положил гитару...»

В Череповце помнят и любят талантливого земляка. В 2000 году силами энтузиастов в городе была открыта первая выставка, посвящённая Башлачёву. На ней тогда ещё не было мемориальных предметов, но начало было положено. В Череповец приезжали поклонники творчества Башлачёва,  привозили фотографии, статьи, семья передала музею его вещи. Постепенно новая экспозиция расширялась. Библиотека на проспекте Строителей, 30 стала площадкой для выступлений и творческих встреч для музыкантов и поэтов из разных уголков страны.

В 2019 году директор Череповецкого музейного объединения Светлана Султанова предложила семье создать музей Александра Башлачёва. Работа над экспозицией продолжалась почти год, привлекали к сотрудничеству несколько режиссёров, достаточно долго решали вопросы с концепцией - в итоге её создал режиссёр Олег Хорошавин. Бесценную поддержку оказала семья Александра - родители Николай Алексеевич и Нелли Николаевна и сестра Елена Николаевна. Откликнулись и друзья Башлачёва - поделились уникальными материалами, записями, предметами. Идея нашла поддержку в лице местных властей и компании «Северсталь». Музей открылся в здании филармонии на Советском проспекте, 35а, гле проходили репетиции и концерты группы «Рок-Сентябрь» в комнатах, где раньше были кассы. И виртуальный - на сайте александрбашлачев.рф, где собраны фотографии, статьи и аудио воспоминаний родственников и друзей. В Череповце установлены две мемориальные доски и пристенный бюст.

В 2010-х в Череповце проводились рок-фестивали: «Сашин день», «Рок-Череповец», «Время колокольчиков». На стихи Башлачёва поставлено пять спектаклей, о нём снято несколько документальных фильмов и передач.  В 2020 году Александру была присуждена премия в номинации «Легенда» на ежегодной музыкальной премии «Нашего радио». Много молодёжи обращается к творчеству Александра, делают каверы на его песни, другие пишут стихи и получают возможность выступить и публиковаться благодаря поэтическому конкурсу «Время колокольчиков. Прямая речь», который проводится по инициативе семьи Башлачёвых.

Кристина БОРИСОВА,

фото автора

«Прессапарте»/Pressaparte.ru

Также вам может быть интересно:

Настоящая музыка выходит из подвалов: в Пскове – из подвала бывшего военкомата

Вадим Руденко: от ночного сторожа до музыканта известного во всём мире

«Элли на маковом поле»: Ну, здравствуй... ну, здравствуй...

482 просмотра.

Поделиться с друзьями:

Поиск по сайту

Заказать книгу